Меня уже много лет занимает трагическая судьба Антонио Сальери (Salieri, Antonio, 1750-1825). В самом деле, почти каждый, услышавший это имя, немедленно представляет себе злодея, отравившего (в буквальном или переносном смысле) жизнь Моцарта (Mozart, Wolfgang Amadeus, 1756-1791). Серьёзные исторические исследования, основанные на многочисленных документах, давным-давно установили полную абсурдность подобных представлений. В русскоязычной культуре миллионы людей почерпнули эти представления из маленькой трагедии Пушкина "Моцарт и Сальери", а также из её театральных постановок и экранизаций.
Наиболее распространенная версия смерти композитора - отравление. Она особенно укоренилась у нас в России благодаря знаменитой трагедии Пушкина «Моцарт и Сальери». Крылатая фраза, что «гений и злодейство - вещи несовместные», прочно вошла в наш обиход, благо гениев мы не бережем, а со злодейством сжились. Героям Пушкина, конечно, обеспечено бессмертие, но это отнюдь не значит, что приговор, вынесенный Сальери, не может быть пересмотрен. Даже несмотря на то что он был вновь повторен кинематографом - фильм «Амадеус» собрал многомиллионную аудиторию.
Если даже совершенно отставить в сторону возможность отравления Моцарта, то "козни" Сальери заслуживают внимания хотя бы по той причине, которую указывает Паумгартнер: "Имя Антонио Сальери тесно связано в истории музыки с именем Вольфганга Амадея Моцарта. Именно на него взваливается большая часть вины за финансовые неудачи Моцарта. С полным правом можно сказать, что он понимал значимость конкурента и боялся его, и потому плел интриги". И теперь уж совсем непонятно, почему этому единственному в своем роде и явно одностороннему соперничеству в новом моцартоведении почти не находится места.
В майские дни 1997 года в Милане, в главном зале Дворца юстиции проходил необычный судебный процесс: рассматривалось преступление двухвековой давности. Понятно, что живых свидетелей быть не могло. Но правосудие вершилось в точном соответствии с установленной процедурой: судебную коллегию возглавлял председатель городского апелляционного суда, сторону обвинения представлял известный в Италии прокурор, защитниками были два известных миланских адвоката. В свидетели же - с обеих сторон - пригласили знаменитых врачей. Слушалось дело Сальери об отравлении им великого Моцарта.
У композитора и его жены Констанцы родилось пятеро детей, выжили двое - Карл Томас и Франц Ксавьер. Имя последнего совпадает с именем Франца Ксавьера Зюсмайера, ученика, секретаря Моцарта и любовника его жены. Он-то, как в один голос уверяют моцартоведы, и являлся настоящим отцом мальчика Франца. Прелюбодей и карьерист был учеником не только Моцарта, но и... Сальери, который, согласно излагаемой версии, оказывался лишь звеном в цепи преступления, только передававшим яд в руки непосредственного убийцы - Зюсмайера. Откуда же шел дефицитный в ту пору «Меркурий»? От другого «героя» трагедии - графа и музыканта Вальзегга цу Штуппаха, того самого, который заказал Моцарту «Реквием». Как раз в его владениях (словенский город Идрия) и добывали в ту пору ртуть для Австрии.
М о ц а р т
Когда бы все так чувствовали силу
Гармонии! Но нет: тогда б не мог
И мир существовать; никто б не стал
Заботиться о нуждах низкой жизни;
Все предались бы вольному искусству.
Нас мало избранных, счастливцев праздных,
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов.
Не правда ль? Но я нынче нездоров,
Мне что-то тяжело: пойду засну.
Прощай же!
С а л ь е р и
До свиданья.
До сих пор исследователи биографии В. А. Моцарта в недоумении: как могло случиться, что он, Моцарт, буквально озолотивший своей "Волшебной флейтой" либреттиста и театрального антрепренера Шиканедера, сам в это время умирал полунищим? Как могло произойти, что его похоронили по третьему разряду, прямо во рву вместе с десятком бродяг и нищих, не предоставив даже пусть и скромной, но отдельной могилы? И совсем уже загадочно: как могло случиться, что никто (даже жена) не проводила его в последний путь до кладбища, так, что и место погребения его до сих пор остается неизвестным?
Много загадок таит судьба Моцарта. Загадочна даже сама его смерть, которую до сих пор многие считают насильственной.
Давно и не нами замечено, что Пушкину для изготовления мифа о "светлом гении" нужен был некий набор фактов и имен. Вот он и воспользовался заурядной газетной уткой, в которой фигурировали имена Моцарта и Сальери, чтобы их устами рассказать (впервые по-русски!) историю про очередного Орфея в аду, а вернее - про борьбу златокудрого музыкального бога с музыкальным чертом-отравителем. К тому времени ни "ангела", ни "дьявола" в живых не было, сраму мифические персонажи не имут. Пушкинский Сальери демонстрирует публике не только все 7 смертных грехов, но в добавление к ним еще и удивительным образом совмещает полную творческую импотенцию с высшей квалификацией эксперта по шедеврам музыкального искусства и кровожадностью сказочного дракона.
"Памяти А. С. Даргомыжского" - так значится на титульном листе этой оперы. Это авторское посвящение. В нем глубокий смысл. Это признание Римским-Корсаковым огромной заслуги Даргомыжского в создании жанра камерной оперы. Но не только этого. Даргомыжский положил начало "озвучиванию" гениальных пушкинских "маленьких трагедий", написанных, можно смело сказать, как идеальные оперные либретто. И это посвящение - также знак признательности за это. После Даргомыжского и Римского-Корсакова к "маленьким трагедиям" обратились Цезарь Кюи ("Пир во время чумы", 1900) и Сергей Рахманинов ("Скупой рыцарь", 1905).
Сальери: Сегодня стану я травить Моцарта!
(Поднимает бутыль к глазам, встряхивает.)
Ну, зелье адское, не замутнело ль?
Нет, все о-кей. Так чист бывает, так прозрачен
только изумруд. Но здесь, в бутылке этой,
зеленый цвет, что нам о жизни говорит обычно,
ужасный яд являет.
Все говорят: нет правды на земле.
Но то, что в сей бутыли яд - есть правда!
(Ставит бутыль на фортепиано.)
Порою Моцарт сам удивлялся тому, что слыл в обществе человеком беззаботным и жизнерадостным. Но всякий раз понимал, что удивляться, в общем-то, нечему. Не то чтобы на людях он совсем забывал о своем безденежье и вечно поджатых губах недовольной Констанции. Это просто казалось неважным. Дружеская беседа или восхищенные взгляды женщин, прекрасное вино или звуки музыки - да любая из этих причин была бы достаточной для того, чтобы постылая жизненная проза отошла куда-то в сторону.
Парная. Сальери один.
Сальери:
Все говорят, нет правды на земле.
И это правда. Например, вчера
сантехнику в семнадцатой квартире
я ставил - и потратил два часа,
чтоб выровнять капризный унитаз,
что не желал с биде быть параллельным
Я алгеброй гармонию проверил,
еще когда на "химии" сидел.
Но Моцарт все равно быстрей меня
все делает, не пользуясь отвесом,
а только на глазок. И в худший день
сшибает на пузырь "Наполеона",
а я лишь на "Смирновскую" едва,
хотя "Наполеон" люблю не меньше,
чем плотник Дебюсси...
... А, может, впрямь всему виной Сальери? Ведь если бы не он, то мне б сейчас рукоплескали, мои лишь оперы звучали бы везде и всюду. Да что там говорить! Моей капелла б стала, и моим театр, и был бы я придворным музыкантом. И деньги, были б деньги у меня! И слава!! Женщины, в конце концов!!!
Но что же делать? Ведь Сальери, хоть старше он меня, здоров, как дуб и крепок. Не слишком много пьет вина, и с девками распутными гулять не любит. И проживет, видать, еще не мало. Вот кабы смерть его прибрала чуть пораньше… Но - как? Случайность? Нет, случайности бывают лишь типа одного – когда теряешь сам ты кошелек, или любимая тебя бросает. А этот будет жить! И жить богато… Мои деньжата получая, заняв то место, что моим должно бы быть. И тратя деньги те, что мне предназначались, обидно мне! Особенно!
Нет! Я сам, я сам, своею собственной рукою должен… Но что? Дуэль? Нет, стану я посмешищем, не боле! Тогда нанять убийцу? Так где же деньги взять, ведь душегубу надо заплатить? Так что же?! Сам…
МОЦАРТ (подбирает мелодию): Нам песня строить и жить помога-ает, она как друг и зовет си-бемоль...
Входит Сальери
САЛЬЕРИ: Здорово, брат Моцарт! Послушай, в этом месте в сонате...(указывая на ноты, которые принес)
МОЦАРТ: Стучаться надо, Сальери! Ведь был же уже разговор. А если б я тут музыку голый писал? Выйди и зайди как положено.
САЛЬЕРИ: (отходит на пару шагов, стучит) Можно?
МОЦАРТ: Можно сонату по блату! А когда к гению входишь, надо говорить:"Разрешите войти, товарищ гений.
САЛЬЕРИ: Разрешите войти, (Моцарт жестом опускает Сальери на колени) товарищ гений...