По моему глубокому убеждению, Моцарт есть высшая, кульминационная точка, до которой красота досягала в сфере музыки.
П. Чайковский

Моцарт — это молодость музыки, вечно юный родник, несущий человечеству радость весеннего обновления и душевной гармонии.
Д. Шостакович

Семь смертных грехов Антонио Сальери (окончание)

СКУПОСТЬ

Видимо, из-за чрезмерно высокого жалованья на венской придворной должности наш «дьявол во плоти» занимался с учениками почти всегда бесплатно и удовлетворял свою скупость исключительно тем, чтобы коллекционировать их численно и качественно. Биографы отмечают его «старорежимный», несколько авторитарный стиль преподавания, но признают и добротность его методы в смысле опоры на логику и простые правила красоты и вкуса. Кроме Бетховена, который не только брал у Сальери уроки, но и посвятил учителю первые три свои скрипичные сонаты (и еще примерно полутора сот крепких профессионалов), из знаменитостей последующих эпох у него брали уроки гармонии и контрапункта король песен Франц Шуберт, поставщик австрийских салонных шлягеров Иоханн Непомук Гуммель, Франц Лист и даже... сын покойного неудачника Моцарта Франц Ксавер, которому Сальери лично выдал рекомендательные письма другим учителям как человеку, вполне способному достичь в искусстве сочинения музыки тех же высот, до которых дошел его отец.

ЗАВИСТЬ

Моцарт впервые столкнулся с искушенным в сочинении опер итальянцем в середине 1780-х годов, когда имела место одна курьезная премьера в Придворном венском театре. В один вечер шли два одноактных комических представления с музыкой — и интересно, что сюжет был практически один и тот же: производственный. Действие происходило за кулисами театра, где две оперные актрисы отчаянно ссорились из-за распределения ролей в новом спектакле. Там и там дамы колоратурами хотят переспорить друг друга. В обоих случаях их мирит ловкий импресарио. Разница была только в том, что зингшпиль «Директор театра» (немецкая опера с разговорными диалогами) был сочинен Моцартом и не имел успеха, а маленькая итальянская опера «Prima la musica, pоi le parole!» («Cначала музыку, потом слова!») лишь подтвердила, что его соперник Сальери гораздо лучше умеет угождать вкусам публики: всем очень понравилось, даже Моцарту.

Так что реальному Антонио Сальери в связи с завистью достается одна возможность: быть ее объектом со стороны коллег, а особенно Моцарта, которому постоянно не везло именно там, где везло Сальери. Во всех справочниках и именных словарях музыкантов рубежа XVIII-XIX веков Сальери указан как «гордость и украшение европейского оперного искусства, мастерски владеющий правдивостью музыкального выражения, умением подчеркнуть и выявить страстные акценты оперной риторики». Моцарта там или нет вовсе, или он указан как автор не слишком удачных подражаний итальянским комедиям, таких, как «Свадьба Фигаро» или «Дон Джовании».

Во всем, что касается музыки для инструментов (то есть такой музыки, где не поют), Сальери открыто признавал первенство за своим коллегой Моцартом, а про себя неоднократно говорил, что ему в этом ремесле не хватает практики, поэтому квартеты или сонаты он писать не берется, а клавирные концерты пишет только для великосветских дам, которые его очень об этом просят.

И последнее: первым исполнителем знаменитой теперь повсеместно Сороковой — или соль-минорной — симфонии Вольфганга Моцарта (которая, как известно, одна из немногих его вещей, что при жизни автора прозвучали в хорошем исполнении, и была благосклонно принята) был именно Антонио Сальери. Он был тем дирижером, который смог достойно и качественно познакомить венцев с этой вещью.

Вывод из приведенных фактов очевиден. Для того чтобы не попасть в столь крупную «переделку» после смерти, Сальери должен был все делать наоборот: лениться, гневаться (на других, а не на себя!), ссориться с коллегами, не давать никому уроков, не разговаривать с санитарами в больнице, не сходить с ума, а главное — мучительно завидовать всем, с кем встречался. Но — с другой стороны — если знать, что в прикупе лежит, то нет смысла и карты сдавать.

«в начало